Для белокурой праведницы сделали специальную подставку из четырех свиных мочевых пузырей, которые всегда должны были быть наполнены теплым воздухом. Поддерживать тепло оказалось довольно сложно, но игра стоила свеч: они показывали свою говорящую голову в больших городах и зарабатывали кучу денег. Один человек из Буэнос-Айреса, переправлявшийся здесь года два тому назад, рассказывал, что видел ее в родных краях, а показывали ее два ливанца, которые просто купались в золоте.

Филипо встал и пошел промочить горло на корму, где у него висел бурдюк, а потом присел рядом с сеньором Эусебио.

— Позволь тебе сказать, ваше превосходительство, я отлично знаю, зачем ты пришел. Вспомни как следует — ты и раньше не раз меня допрашивал. Однажды, когда появился тот всадник с двумя мечами, даже пытать хотел — нет, я понимаю: виной тому порядки в нашем суде, и вовсе на тебя не в обиде. Помнишь, к нам явился прекрасный юноша на буланом коне в остроконечной шляпе с алыми перьями, который мог растворяться в воздухе. Его загадку сумел разгадать тот проныра корзинщик, что плел кошелки для монахов, по имени Фенелон. Оказалось, пришелец был видим только на коне, а если он спешивался и делал тайный знак, то испарялся и оставался невидимым до тех пор, пока ему не требовалось справить малую нужду — тут ему непременно приходилось обретать зримый облик.

— Сие наблюдение лишь подтверждает положения греческих теологов, исследовавших вопрос о необходимости в своем извлечении о чудесах, — заметил сеньор Эусебио.

— Если бы этот человек оказался тем, кого вы столько лет ищете и чье имя я не называю, ибо предпочитаю держаться подальше от политики, от царей бы уже и мокрого места не осталось.

Тут вдруг из зарослей тростника вылетела стрекоза, и оба замолчали от неожиданности. Жаворонок пел где-то неподалеку, а вечер, кутаясь в золотую накидку, медленно спускался на землю.