Однако моя неугомонная супруга не прекращала критических нападок, причем ее планы переустройства не ограничивались нижним этажом, нет, тщеславные ее устремления шли по восходящей. Со своими проектами она поднялась на верхний этаж — вплоть до самого чердака. Для ее недовольства существующим положением вещей некоторые основания, надо признать, все же имелись. Дело в том, что помимо упомянутой выше маленькой галереи другого прохода наверх у нас нет. Причину всех неудобств моя супруга усматривала в камине, который, с присущей ей энергичностью, она презрительно почитала захватчиком. По всем четырем сторонам камина к нему лепились комнаты, с тем чтобы обзавестись своим собственным очагом. Камин не шел к ним — и они сами должны были идти к нему. В результате почти любая из комнат, подобно философской системе, сама по себе была лишь введением, переходом к другим комнатам и анфиладам, представлявшим собой, по сути, целую череду введений. Идущий по дому — как ему казалось, к определенной цели — обнаруживал, что достигнуть ее не в состоянии. Подобным же образом сбиваются с дороги в лесу: путешественник мог снова и снова обходить камин, возвращаться к исходной точке, начинать путь заново — и опять оказываться на прежнем месте. Поистине (говорю это вовсе не из стремления возвести хулу) на свете еще не было жилища, столь похожего на лабиринт. Бывало, гости оставались у меня не на одну неделю, и тем не менее то и дело с изумлением натыкались на какую-нибудь комнату, о существовании которой ранее даже не подозревали.

Устройство моего дома благодаря камину повергает непосвященных в глубокое недоумение, но более всего их озадачивает столовая, в которой имеется целых девять дверей — и куда только они не ведут! Посетитель, впервые у нас оказавшийся, естественно, не придает значения тому, в какую именно из дверей он вошел, но по окончании визита, собравшись откланяться, совершает самые курьезные промахи.