А тогда Чик хотел, чтобы я был его оппонентом, чтобы мой внутренний идиотический хиппизм взбунтовался против его внешнего идиотического цинизма, чтобы во мне найти последнюю защиту для цитадели его детских навязок. Но я оказался ещё глупее, чем он думал: мне было по фигу. По фигу бывает в двух случаях: когда уже всё проехали или когда ещё не знаешь, о чём идёт речь. Я не знал, о чём речь. Мне было девятнадцать лет от роду, это был девяносто третий год, и это была беззаботная конопляная осень, которую не могли испортить даже танки и опухшие рожи защитников Белого дома. А на остальное мне тогда было плевать.

ЗООПАРК: бибиревские кролики

ТРАНКВИЛИЗАТОР: Magic Mushrooms

Я плутал среди однотипных улиц то ли Ясенева, то ли Бибирева, то ли ещё какой-то глубокой пердяевки, в дебрях которой ютилось нужное мне низовое турагентство. Я кровь из носу должен был занести туда три загранпаспорта с фотографиями каких-то жирных людей.

Перед этим я объелся грибов. Их собрал Чикатило. В дивном лесу с берёзками, болотистыми кочками и призрачной листвой, через которую в глаз хуком бьёт осеннее солнце — именно так красиво и романтично мне тогда представлялся процесс сбора псилоцибина Чикатилой. В моём плеере играли «Sonic Youh», и меня мирно подглючивало, и мы должны были сегодня подрезать сто баксов, и я жил с девушкой, которая была старше меня на четыре года, и всё было хорошо.

Чикатило тогда усиленно подсаживал меня на правильную музыку. За какой-то месяц в моём плеере по очереди перебывало все то, что составляло на тот момент его фонотеку. Всех названий я не вспомню, ибо по-настоящему зацепило меня мало что, но кругозор расширился очень даже неслабо: теперь я мог поддерживать разговоры на продвинутых Чикатилиных тусовках. Не то чтобы это было для меня самоцелью, но, как говаривал иногда Лёня Свиридов, всяко — движ.

На эту работу меня приволок тоже Чикатило. Он брызгал слюной, топтал истерзанный тюльпан, потому что Оленька тогда в институт не пришла, и орал: