«Привет».

Знакомства; поприветствуем, это Марла Сингер, сегодня она с нами впервые.

«Привет, Марла».

В «Высшем и предначертанном» начинаем с разминочной речевки. Группа не называется «Паразитические мозговые паразиты». Ни от кого здесь не услышишь слова «паразит». Каждый всегда идет на поправку. «О, эти новые медикаменты!». У каждого поворотный момент в лечении. И все равно — все вокруг окосевшие от пятидневной головной боли. Невольными слезами рыдает женщина. У каждого на груди карточка с именем, и люди, которых встречаешь каждый вторник, подходят к тебе, с готовностью жмут руку, и переводят взгляд на эту карточку.

Надо же, какая встреча.

Никто не скажет «паразит». Все говорят — «агент».

Никто не скажет «лечение». Все говорят — «уход».

В разминочной речевке кто-нибудь скажет, что агент поразил его спинной мозг, и как после приступа у него отказала левая рука. Агент, — расскажет кто-то, — иссушил кору его головного мозга, и теперь мозг болтается у него в черепе, вызывая припадки.

В последний раз, когда я был здесь, женщина по имени Клоуи поделилась с нами своей единственной хорошей новостью. Клоуи встала на ноги, оттолкнувшись от деревянных поручней кресла, и сказала, что больше уже не боится смерти.

Сегодня вечером, после знакомства и разминочной речевки, ко мне подошла незнакомая девушка с карточкой «Гленда» на груди, и сказала, что она сестра Клоуи, и что в два часа ночи в прошлый вторник Клоуи наконец умерла.

О, это должно быть так сладко. Два года Клоуи проплакала в моих руках во время объятий, а теперь она мертва, — мертва и в земле, мертва и в урне, мавзолее, колумбарии. О, это хороший пример того, как сегодня ты мыслишь и гоняешь туда-сюда по стране, а назавтра ты — холодное удобрение, закуска для червей. Это восхитительное чудо смерти, и оно было бы так приятно, если бы в мире не было этой вот.

Марлы.

О, а Марла снова смотрит на меня, резко выделяясь на фоне мозговых паразитов.