Лгунья.

Симулянтка.

Марла фальшивка. И ты фальшивка. Все вокруг такие: и когда они бьются в конвульсиях от боли, и когда падают с лающим кашлем, и когда джинсы их промокают до синевы в промежности, — все это лишь большой розыгрыш.

Сегодня вечером направленная медитация вдруг ни к чему меня не приводит. За каждой из семи дверей дворца, — зеленой, оранжевой, — Марла. Синяя дверь, — и там Марла. Лгунья. Во время направленного созерцания в пещере с животным, которое мне покровительствует, мое животное — Марла. Марла, курящая сигарету, закатывающая глаза. Лгунья. Темные волосы и французский припухший рот. Симулянтка. Смуглокожие мягкие итальянские губы. Тебе не спастись.

Клоуи была подлинной.

Клоуи была похожа на скелет Джоан Митчелл, который вынужден мило улыбаться гостям на вечеринке. Представьте себе, как этот скелет по имени Клоуи, размером с букашку, бежит сломя голову через тоннели и склепы своих внутренностей, той ночью, в два часа. Ее пульс визжит сиреной, предвещая: «Приготовиться к смерти — десять, девять, восемь секунд. Смерть состоится через семь, шесть…» Посреди ночи Клоуи несется по лабиринту собственных опадающих вен и рвущихся сосудов, источающих горячую лимфу. Нервы проводкой пронизывают ткань. Гнойники набухают в ткани вокруг Клоуи, как горячие белые жемчужины.

Визгливый сигнал оповещения: приготовиться к эвакуации из кишечника, осталось десять, девять, восемь, семь…

Приготовиться к отлету души, осталось десять, девять, восемь…

Клоуи шлепает по лужам почечной жидкости, выброшенной из отказавших почек.

Смерть состоится через пять…

Пять, четыре…

Четыре…

Где-то рядом аэрозоль паразитической жизни красит ее сердце.

Четыре, три…

Три, две…

Клоуи карабкается, цепляясь руками за стынущий покров собственной глотки.

Смерть должна состояться через три, две…

Сияние луны за щелью открытого рта.