Так, приготовиться к последнему вздоху.

Эвакуация…

Немедленно!

Душа чиста от тела.

Немедленно!

Смерть состоялась.

Немедленно!

О, это должно быть так сладко, — мои руки по-прежнему помнят горячие всхлипы Клоуи, а она сама лежит где-то и мертва.

Но нет же, на меня пялится Марла.

В направленной медитации я протягиваю руки, чтобы получить свое внутреннее дитя, а дитя это — Марла, курящая сигарету. Никакого белого шара исцеляющего света. Лгунья. Никаких чакр. Представьте чакры, как они раскрываются, подобно цветкам, и в центре каждого цветка — медленный взрыв сладкого сияния.

Лгунья.

Мои чакры остаются закрытыми.

Когда медитация окончена, все потягиваются, встряхивают головами и помогают друг другу подняться, готовясь. Терапевтический физический контакт. Перед объятьями я делаю три шага, чтобы стать напротив Марлы. Она разглядывает мое лицо, а я высматриваю за ее спиной человека, который даст сигнал.

«Давайте каждый из нас», — доносится сигнал, — «Обнимет ближнего».

Мои руки резко смыкаются вокруг Марлы.

«Выберите кого-нибудь особенного для вас на сегодняшний вечер».

Руки Марлы с сигаретой пришпилены к ее талии.

«Расскажите этому человеку о своих ощущениях».

У Марлы нет рака яичек. У Марлы нет туберкулеза. Она не умирает. Ну ладно, по всякой заумной высокодуховной философии мы все умираем, но Марла не умирает так, как умирала Клоуи.

Доносится реплика: «Поделитесь собой».

Так что, Марла, как тебе плоды твоих рук?

«Поделитесь собой полностью».

Так что, Марла, убирайся! Убирайся! Убирайся!

«Давайте, поплачьте, если вам нужно».

Марла пялится на меня. У нее карие глаза. Припухшие мочки ушей вокруг дырочек, сережек нет. На потрескавшихся губах шелушится кожа.

«Давайте, поплачьте».

— Ты тоже не умираешь, — говорит Марла.

Вокруг нас стоят всхлипывающие пары облокотившихся друг на друга.