Маленький скелет женщины по имени Клоуи с печально и пусто свисающей кормой брюк. Клоуи рассказывает мне, что самое худшее в ее мозговых паразитах — это то, что никто не хочет секса с ней. Вот такой она была, — настолько близка к смерти, что по ее полису страховки жизни было выплачено шестьдесят пять тысяч баксов; и все, чего хотела Клоуи — один раз напоследок заняться любовью. Никаких интимных отношений, просто секс.

Что ответил бы парень? Я имею в виду — что бы ответили вы сами?

Весь путь умирания начался для Клоуи с небольшой усталости, а теперь ей слишком наскучил процесс лечения. Порнофильмы, — у нее дома, на квартире были порнофильмы.

Во время Французской революции, рассказала мне Клоуи, женщины в тюрьмах, — герцогини, баронессы, маркизы, все подряд, — были готовы трахаться с любым мужиком, который на них заберется. Клоуи дышала мне в шею. «Заберется», ну, мне понятно? «Поскачет». «Трахнет» — это уже устарело.

«La petite mort», «маленькая смерть», как выражаются французы.

У Клоуи были порнофильмы, если мне интересно. Амил-нитраты. Лубрикаты.

В обычном случае у меня возникла бы эрекция. Но ведь наша Клоуи — облитый воском скелет.

С тем, как выглядит Клоуи — у меня ничего нет. Ну, не совсем ничего. Ее плечо по-прежнему касается моего, когда мы садимся в круг на ворсистый ковер. Была очередь Клоуи вести нас в направленную медитацию, и она говорила о нас в саду безмятежного спокойствия. Она провела нас по холму в дворец с семью дверями. Внутри дворца семь дверей: зеленая, оранжевая дверь; и Клоуи рассказывала, как мы открываем каждую из них; голубая, белая, красная дверь; и что мы обнаруживаем за ними.

Глаза закрыты, мы представляем свою боль как шар белого исцеляющего света, кружащего вокруг наших ног и поднимающегося к нашим коленям, к нашей талии, к нашей груди. Наши чакры открываются. Сердечная чакра. Чакра головы. Клоуи говорила о нас в пещерах, где мы встретим животное, покровительствующее нам. Моим оказался пингвин.