Он уже давно в мечтах пересаживает сердца и другие органы, и даже белую зимнюю камлейку он носил с таким видом, словно это докторский халат. Николай Коратагин. Он вел переписку с ученым института языковедения, собирал фольклор и готовился стать языковедом, специалистом по палеоазиатским языкам. Петр Пананто твердо решил поступить в арктическое мореходное училище. Два лета подряд он уезжал в ближайший морской порт, работал грузчиком, лебедчиком и даже некоторое время плавал матросом на буксирном пароходе. У всех была своя мечта, каждый собирался кем-то стать, и все строили свое будущее, чтобы послужить родному краю, своей Чукотке. Вот только никто не думал стать оленеводом. Для них это было равносильно возвращению к прошлому.

— А как ты сам решил? — робко спросил Володя Выквырахтын.

— А как бы ты поступил на моем месте?

Володя пожал плечами.

— Я решил поехать в тундру, — тихо сказал Вэкэт и помолчал. — В самом деле, если не нам, то кому же поднимать оленеводство?

После выпускного вечера Роман Вэкэт, не задерживаясь, отправился на центральную усадьбу совхоза.

Когда дядя Вуквун узнал, что племянник решил стать оленным пастухом, он сначала не поверил. Потом долго уговаривал переменить решение. Он даже выразил желание отправиться вместо него в тундру.

— Стоило десять лет учиться для того, чтобы бегать за оленями! — сокрушался дядя Вуквун.

— Когда пастухи будут образованные люди, они и придумают что-нибудь, чтобы легко было пасти оленей, — отвечал Вэкэт словами Якова Ивановича.

Когда стада ушли летовать на продуваемые ветрами плато и берега больших рек, Вэкэт с попутным вездеходом отправился в тундру, в свое родное стойбище.

5

Геодезический знак представлял из себя пирамиду, сложенную из плоских плит песчаника. Она наполовину разрушилась. Это было заметно даже отсюда, снизу.