Солнце еще не показалось, но дневной свет уже заполнял раскрытые небу ущелья. Лишь в глубоких снежных пещерах, под нависшими сугробами, лежали густые синие тени.

Вэкэт надел солнцезащитные очки, взял в руки топорик, легкий посох. Подошвы Вэкэта не оставляли на твердом снегу следов, снег не скрипел, а лишь глухо звенел.

Уклон становился круче. Утомившись, Вэкэт остановился, вырубил топориком широкую выемку. Глянув на свою упряжку, он удивился: как будто он и недолго лез наверх, а собаки уже мелки и нарта выглядит детской. Внизу казалось, что путь наверх не так крут и долог, а лезть еще надо столько же, если не больше.

Океанский простор с высоты выглядел иначе, чем с уровня моря. Прежде всего глаз зацепился за границу между движущимся льдом и припаем. Торошение воздвигло ледяной вал вышиной с многоэтажный дом. Он тянулся на несколько километров. Если бы он догнал убегавшую упряжку, спасения не было бы. Нигде нет ни пятнышка чистой воды. Где-то на северо-востоке отсюда скалистый необитаемый остров Геральда. Остров, вдоль которого ехал Вэкэт, стал не так уж давно обитаем. В 1924 году решением Советского государства здесь создано постоянное поселение эскимосов и чукчей, переселившихся с материка. Полярная станция на южном берегу существует с той же поры.

Необитаемые острова… Раньше Вэкэту казалось, что они существуют лишь в жарких и теплых странах, где море никогда не замерзает, где круглый год цветут цветы и глаз не знает режущего блеска снежной белизны. На эти острова устремлялись пираты, искатели приключений, высаживались люди, потерпевшие кораблекрушение…

Твердый, как лед, снег со звоном рушился под ударами топорика, и осколки били по лицу, скатывались за шиворот. Склон становился круче, и ступеньки приходилось делать основательные.

Собаки задрали головы и с любопытством наблюдали за действиями своего каюра.

На последнем участке Вэкэту пришлось рубить опору не только для ног, но и для рук. Легкий посох мешал, и его приходилось втыкать рядом.