Внуки работали в поле, жена одного из них пошла полоскать белье. Густой черный дым пробивался сквозь щели окон и дверей. Адское пламя рычало, стараясь вырваться из тесного помещения… Там, внутри, несчастный дядюшка Рабоса был пригвожден к своему креслу. Прибежавшая с речки невестка рвала на себе волосы и вопила, что пожар случился по ее вине, она недосмотрела. Возле дома толпился испуганный народ, не решаясь помочь в беде. Некоторые смельчаки рванули было дверь, но отступили перед столбами искр и черного дыма.

– Дедушка! Бедный дедушка! – кричала в отчаянии невестка и тщетно искала взглядом спасителя.

Перепуганные соседи пятились от огня в каком-то суеверном ужасе, точно на них вдруг двинулась сельская колокольня.

Но вот в пылающий дом ринулись трое юношей. То были сыновья вдовы Каспорра. Они успели лишь переглянуться и без дальних слов бросились в огонь, точно саламандры. Когда они снова появились, неся высоко над головой дядюшку Рабоса, застывшего в кресле, словно святой на престоле, толпа встретила их бурей восторга. Братья опустили кресло на землю и, даже не взглянув на старика, снова исчезли в дыму.

– Остановитесь, куда вы! – кричали соседи.

Юноши в ответ только улыбнулись. Они хотели спасти хоть что-нибудь из имущества своих врагов. Если бы внуки паралитика находились здесь, то, разумеется, ноги Каспорра не было бы в горящем доме! Но сейчас речь шла о дряхлом, больном старике, а помочь беззащитному – дело чести всякого мужчины.

Точно демоны огня, сновали юноши взад и вперед, вынося домашний скарб. Бесстрашно ныряли они в самую гущу пламени и снова выбегали, стряхивая с себя искры и раскаленные уголья.

Вот они опять появились. Но что это? Двое старших несут младшего на руках! Рухнувшая балка придавила ему ногу.

– Тащите стул! Живее!

Обезумевшая толпа выхватила из-под старого Рабоса плетеное кресло, чтобы усадить в него раненого.