– Ваш Домингес – обычный наркоторговец, хоть и с нимбом над головой. Он знает, где взять наркотик, как его выращивать и варить. Разъезжает по стране со стопкой паршивых слайдов и называет свой цирк просветлением! Полная хуйня!

Эх, как же я не додумался до этого, когда меня замели в сортире на Хаит! Надо было представить судье презентацию в «Пауэрпойнте» и прочитать лекцию о кокаине: он, мол, заряжает энергией и делает человека счастливым. – Юджин рассмеялся, обнажив крупные, покрытые венирами зубы, коронки пришлось поставить несколько лет назад, когда на футбольной тренировке в колледже ему заехали мячом по лицу. – Йахе, охуеть! – фыркнул он и попытался выдавить улыбку, заметив, что Мадлен недобро зыркнула на него.

В чашках плескалось бурое варево. Скотт попробовал первым; Юджин и Мадлен тоже не стали канителиться. Домингес уверял, что, если они выпьют по две чашечки горько-соленого отвара, «сеанс» будет длиться три-четыре часа. Затем, если что, можно добавить.

Сначала затошнило Скотта. Он поднялся и, пошатываясь, поплелся блевать к валунам. Юджин хотел крикнуть: «Целка!», но его вдруг охватило мерзкое, отвратительное чувство, словно выросшее из вонючих носков. Вскоре он сам, а вслед за ним и Мадлен, побрели к груде валунов, где, содрогаясь от коротких спазмов, извергли едкую жидкость.

Шаман предупреждал, что их может замутить, но в любом случае приятного мало. Варево и глотать-то было противно, а когда оно выходило наружу, гадкий вкус переворачивал внутренности. Ощущение настолько поганое, что несколько секунд их трясло как в лихорадке.

И понеслась. Скотта и Мадлен накрыло как надо; они хихикали не переставая. А вот Юджин обломался. Надеялся получить настоящий кайф, а ничего особенного не произошло. Он выпил еще одну чашечку. И еще. Вроде неплохо, но не так, как у Мадлен и Скотта, которых, судя по всему, впирало не по-детски.