Том не двинулся с места.

– Слыхал, что я говорю?

– Да, но…

– Чего там "но"? Мы эту штуку продадим куда-нибудь, уж не знаю… в университет, или в аквариум на Тюленьем берегу, или… черт возьми, да почему бы нам самим ее не показывать? Слушай… – он потряс Тома за плечо. – Езжай на пристань. Купи триста фунтов битого льда. Ведь если что выловишь из воды, всегда надо хранить во льду, верно?

– Не знаю, не думал про это.

– Так вот, подумай. Да пошевеливайся!

– Не знаю, Чико.

– Чего тут не знать? Она настоящая, верно? – Чико обернулся к мальчикам. – Вы ж сами говорите, что она настоящая, верно? Так какого беса мы все ждем?

– Чико, – сказал Том, – ты уж лучше ступай за льдом сам.

– Надо ж кому-то остаться и приглядеть, чтоб ее отсюда не смыло!

– Чико, – сказал Том. – Уж не знаю, как тебе объяснить. Неохота мне добывать этот твой лед.

– Ладно, сам поеду. А вы, ребята, подгребите побольше песка, чтоб волны до нее не доставали. Я вам за это дам по пять монет на брата. Ну, поживей!

Смуглые лица мальчиков стали красновато-бронзовыми от лучей солнца, которое краешком уже коснулось горизонта. И глаза их, устремленные на Чико, тоже были цвета бронзы.

– Чтоб мне провалиться! – сказал Чико. – Эта находка получше серой амбры. – Он взбежал на ближнюю дюну, крикнул оттуда:

– А ну, давайте работайте! – и исчез из виду.

А Том и оба мальчика остались у Северной скалы рядом с женщиной, одиноко лежащей на берегу, и солнце на западе уже на четверть скрылось за горизонтом. Песок и женщина стали как розовое золото.

– Махонькая черточка – и все, – прошептал второй мальчик. Ногтем он тихонько провел у себя по шее. И кивнул на женщину. Том опять наклонился и увидел под твердым маленьким подбородком справа и слева чуть заметные тонкие линии – здесь были раньше, может быть давно, жабры; сейчас они плотно закрылись, и их едва можно было различить.