Но я не знаю, работа это или не работа. Я знаю, что это то, что я хочу делать. И что это не приносит денег. Поэтому я должна делать то, что я делать не хочу.

Мне нравятся люди, которые делают то, что хотят.

Максим хочет стать хорошим журналистом. Востребованным и получающим большие деньги. Но и ему временами, как выяснилось, больше всего хочется сказать: «Какая чушь» — и заняться чем-нибудь, чем на самом деле хочешь.

Валя тоже собирается заниматься тем, чем хочет. Она разочаровалась в полученной профессии и собирается снова учиться — теперь на психолога. По вечерам она ходит на какие-то особенные курсы, и тратит на эти занятия чуть ли не всю зарплату. По-моему, это шарлатанство чистой воды, но ей нравится.

Он, президент, тоже делает то, что ему нравится. То, о чем он мечтал давно.

Выбравшись наверх, он первым делом увековечил память своей мамы. Еще ему дорога память его родной деревни. Его деревня вся ушла под воду, когда построили ГЭС. И не она одна. Много деревень попали в зону затопления. Все это — чьи-то родные места. И одно время официозные газеты пережевывали свежую идею: открыть в республике мемориальное кладбище затопленных деревень. Потом об этих планах как-то перестали вспоминать. Быть может, кто-то все же президенту растолковал, что кладбище деревень уже есть в Беларуси. И что строилось оно совсем не в память о том, как всех переселяли в новые квартиры и выдавали компенсации за потопленные огороды. Что ж, раз об этом больше не говорят, значит, он все правильно понял.

Он не боится совершать ошибки. Несколько лет назад у нас в республике бурно искали нефть. Хлопнули на это дело уйму денег. Сроду здесь никакой нефти не добывали, но президент подумал: «А вдруг?»

Теперь чуть ли не каждую свою историческую речь он начинает словами: «У нас нет нефти. Но зато…» И дальше идет про громадный трудовой потенциал нашего многонационального народа.