— Как тебе кажется, когда его съедят? — спросила я.

— Да скоро, — сказал муж. — Странно, что он вообще попал наверх. Политика не для него.

И в самом деле, очень быстро Ельцин отправил моего земляка в отставку. Но в политике земляк все же остался. Он стал президентом в родной республике. За это место он уже держится как следует. Московская закалка дает себя знать. Он окружает себя теми людьми, кто помогает ему держаться. Теми, для кого, если он уйдет, — то все, считай, конец карьере. Они теперь ночей не спят, думая, как упрочить его положение.

У него ведь столько задумок. Столько всего начато. Он не собирается останавливаться на полпути. Не хочет уступать место тем людям, которые сведут все его преобразования на нет. Не зря же они столько его ругают за его грандиозные проекты.

А что ругать? Он хочет, как лучше. Особенно для села. Он рос в селе, учился в сельской школе. В такой, где в классах по два-три человека, и учителям приходится работать с несколькими классами одновременно. Или в такой, где все почти как в городе, но зато в нее приходится ходить пешком несколько километров — полем, лесом, — без разницы, в любую погоду, пылить, или месить грязь, или вытаскивать ноги из снега.

Став взрослым, он решил все изменить. Маленькие сельские школы позакрывались, детей перевели в большие. А чтобы им не ходить слишком далеко, были закуплены школьные автобусы — желтенькие такие, яркие, с национальными узорами. Их видно на дороге издалека.

Сельские школы одна за другой стали получать компьютеры. Детей, быть может, ни разу не бывавших в городе, учат ориентироваться во всемирной паутине. Шутка ли — зарплата у народа чуть ли не самая низкая в стране, больницы, опять-таки, нуждаются и в том, и в этом. В школах родители сдают деньги на покраску и на все остальное. Кстати, за школы ему тоже достается по первое число, не знаю, читает он о себе все или нет.