Должно быть, со времени их последней встречи она начала выпивать, тишком, но методично. Каждый день и день за днем. Пока не… Такое уже случалось с его приятелями. Человек вроде бы трезв, а через минуту после рюмки все коктейли, что были выпиты и всосались в кровь за последние триста дней, бурно, словно старого друга, встречают очередной мартини. Минут десять назад Элен была вполне трезвой, а теперь и глаза затуманились, и слова выходили с трудом.

– Правда-правда, мне именно так показалось, Уильямс. – Она никогда не называла его просто по имени. – Уильямс, как чудесно, что вы надумали навестить нас с Полом. Боже мой, за последние годы вы так много сделали, так преуспели, так прославились. Даже не верится, что вы когда-то писали для Пола и его скучного телешоу.

– Оно вовсе не скучное, а Пол – превосходный режиссер, да и то, что я писал тогда для него, было не так уж плохо.

– Скучное, скучное, и все тут. Вы настоящий писатель, знаменитый, вся эта чепуха теперь не для вас. Скажите, каково чувствовать себя преуспевающим романистом, когда говорят о тебе, и денег куры не клюют? Погодите, вот сейчас придет Пол; он так ждал, когда же вы выберетесь к нам. – Слова Элен текли мимо него. – Вы, молодец, что заскочили к нам, честное слово, молодец.

– Я многим обязан Полу, – сказал Уильямс, оторвавшись от своих дум. – Я начинал в его шоу. Тогда, в пятьдесят первом, мне шел двадцать второй год, и он платил мне десять долларов за страницу.

– Значит, сейчас вам всего лишь тридцать один. Боже мой, вы же совсем молодой петушок! – воскликнула Элен. – А как вы думаете, сколько мне лет? Ну-ка, угадайте.

– Я, право, не знаю… – зардевшись, пробормотал он.

– Ну-ну, давайте, угадывайте.

"Миллион, – вдруг подумалось ему. – Миллион лет. Но с Полом все должно быть в порядке. Сейчас он придет, и окажется, что он все такой же. Но узнает ли он тебя, Элен?"

– Я плохой отгадчик, – ответил Уильямс.