"Твое тело, – подумал он, – сложено из старых кирпичей этого города, у тебя внутри невидимо смешиваются гудрон и асфальт, известь и потеки селитры; твое дыхание – ацетилен, глаза твои – истерический синий ток и губы – тоже неон, только огненно-красный; лицо твое – оштукатуренный камень, и только местами – на висках, шее, запястьях – сквозят слабые мазки зеленого и голубого, твои вены – словно маленькие скверики на асфальтовых площадях Нью-Йорка. Сейчас в тебе слишком много мрамора, слишком много гранита и почти не осталось неба и травы".

– Ну же, Уильямс!

– Тридцать шесть?

Она взвизгнула, и он испугался, что перехватил.

– Тридцать шесть! – кричала она, хлопая по коленям. – Тридцать шесть! Дорогой мой, но ведь вы, конечно, не всерьез! Боже мой, тридцать шесть! На тридцать шесть я выглядела десять лет назад…

– Раньше мы никогда не говорили о возрасте.

– Вы – милый мальчик, – сказала она. – Раньше это не имело значения. Но вы и представить себе не можете, как это становится важно, пока сами не испытаете. Боже мой, Уильямс, вы же молоды; знаете, как вы молоды?!

– Да, пожалуй, молод, – ответил он, разглядывая свои руки.

– Вы – чудесное дитя, – сказала Элен. – Надо будет рассказать это Полу. Тридцать шесть, боже, милостивый, вот это да! Но ведь я не выгляжу на сорок шесть, а?

"Раньше она не задавалась такими вопросами, – подумал он. – Не задавалась бы и теперь, если бы оставалась вечно юной".

– Завтра у Пола день рождения, он разменяет пятый десяток.

– Я знаю.

– Забудьте об этом, он ненавидит юбилеи и никому не говорит о своем дне рождения. Если вы поднесете ему подарок, его удар хватит. С прошлого года мы не отмечаем его день рождения. Тогда он, помнится, схватил торт и вместе с горящими свечами швырнул в мусоропровод.

Вдруг она замолчала, словно поняла, что сболтнула лишнее. С минуту они глядели в потолок, чувствуя какую-то неловкость.

– Пол сейчас придет, – сказала она наконец. – Хотите еще выпить? Расскажите же, наконец, каково быть знаменитыми Вы всегда были такой добросовестный, Уильямс. "Качество, – говорили мы с Полом, – высокое качество". Вы ведь не сможете писать плохо, даже если захотите. Мы оба очень вами гордимся и всем хвастаемся, что вы – наш друг.