– Это Том, Уильямс, это Том.

– Вы ведь помните Тома?

– Ты помнишь Уильямса, Том?

– Поздоровайся, Том.

Оба они говорили разом, не останавливаясь, торопясь, словно шумела река, словно шелестел камыш, и путались слова, и глаза горели голубым спиртовым пламенем.

– Том, поговори с мистером Уильямсом на гангстерском жаргоне, – сказала Элен.

Молчание.

– Том его живо усвоил, он у нас умница, у него хорошая память. Том, скажи мистеру Уильямсу пару слов по-гангстерски. Ну, давай же, Том, – говорила Элен.

Молчание. Том стоял, глядя себе под ноги.

– Ну, Том, давай, – настаивала Элен.

– Оставь его в покое, Элен.

– Но почему, Пол? Я просто подумала, что Уильямсу будет интересно дослушать жаргон.

– Если Том не хочет, значит, не хочет! – сказал Пол.

Молчание.

– Пойдем на кухню, пока я не напился, – сказал Пол, обнял Уильямса за плечи и увлек с собой.

Их обоих покачивало. На кухне Пол схватил Уильямса за локоть и начал говорить ему прямо в лицо, весь красный, словно день напролет кричал, надсаживаясь.

– Слушай, Уильямс, ты веришь, что я смогу? У меня есть чудесная задумка для романа! – он шлепал Уильямса по руке, сначала мягко, но с каждым словом все сильнее и сильнее. – Как тебе это понравится?

Уильямс отступил было на шаг, но его рука словно в капкан попала. А Пол колотил и колотил по ней.

– Как чудесно будет снова начать писать! Писать, иметь свободное время, скинуть лишний вес.

– Только не как сын миссис Мирс.

– Он был болван!

Пол все крепче и крепче сжимал руку Уильямса. За все годы их дружбы они почти никогда не прикасались друг к другу, но сейчас Пол тряс, мял, тискал его. Тряс за плечи, хлопал по спине.

– В деревне, бог даст, у меня будет время отрешиться от этой суеты и подумать. Ты знаешь, как мы здесь проводим выходные? Приканчиваем на пару кварту-другую виски, вот и все. Кругом машины, толпы, а мы нагрузимся и тем счастливы – вот что такое уик-энд в городе. Но в деревне все будет по-другому. Я хочу, чтобы ты прочел мою рукопись, Уильямс.