Тогда как вьетнамцы, напротив — по крайней мере, многие из них — не прочь были жениться на русских девушках, Вроде бы, чтоб остаться на родине жены, потому что дома жизнь была еще хуже. Кажется, они согласны были даже на тот захолустный городок, из которого так старалась вырваться Валя. При этом их маленькие землячки вовсе не заглядывались на русских парней. Свои для них были красивей всех. И они как могли старались быть им хорошими подругами, и жарили для них в кухне селедку — национальное блюдо, благоухавшее как-то сразу на всех этажах, а в кухню и вовсе было не зайти. И в этом чаду, в этом смраде, а краю разделочного стола, они еще и лекции переписывали под копирку. И они готовы были появляться перед своими парнями по первому зову, или совсем без зова. Мальчики с курса рассказывали: с ними в комнате, пятым, живет маленький человек Нам. Каждое утро, очень рано, за дверью раздается легкий шорох. Нам встает и идет открывать — и дальше слышно такое булькание, птичий клекот, — кто скажет, что это слова на человечьем языке, на одном из несчетного множества языков Земли? И слышно, как шелестит газета — за ширмой, в крошечной прихожей, где у мальчишек висят пальто. Подружка Нама приносила газету с собой, на газете они любили друг друга. Мальчишки старались делать вид, что спят. Никто из них не видел подружку Нама. Да если бы кто и увидал ее с утра, то разве смог бы узнать потом в стайке девчонок в одинаковых черных брючках и с такими густыми, точно ненастоящими, волосами?

Нам не питал надежд остаться в России, очаровав здесь какую-нибудь провинциальную девчонку. Он знал, что выпускником университета вернется работать на благо своей бедной страны вместе с подругой, которая и думать не думала окрутить какого-нибудь высоченного светлоглазого принца. В университете Нам не глядел ни на кого с утра и до утра. Он не ходил с подругой в обнимку, да и вообще маленькие человечки не имели обыкновения сбиваться в пары. Они держались все вместе, как стая птиц. Все они любили компанию — и в гости к какой-нибудь девочке-белянке парни могли заявиться втроем, а то и впятером, так и не распределившись толком, кто станет ухаживать за ней, кто — за ее соседками.