Юрку нельзя было представить рассуждающим так.

Наташа, молодая жена, откидывая с плеча фату, говорила мне, что понятия не имеет, как они будут жить, что он, конечно, веселый, что с ним будешь смеяться хоть целый день, но этого, наверное, мало для семьи? Конечно, надо выходить замуж, покровительственно говорила мне Наташа, тем более — такой парень, и внешность у него — это раз — и два — он был в Афганистане…

Она загибала пальцы, гордая, что он выбрал ее. А я вспоминала, как пару месяцев назад Наташка доказывала, что не надо выходить замуж за «афганцев», у них у всех нервы никуда, они плохи для семейной жизни. Или нет, доказывал кто-то другой, Наташка соглашалась. Вся наша девичья компания считала, что не стоит заводить серьезных отношений с «афганцами», и в то же время, если у какой-нибудь из нас появлялся именно такой друг, с какой гордостью она сообщала подругам: «Он в Афганистане служил!»

Старательные студентки, увлеченные психологией, мечтали применить научные познания на практике, помочь какому-нибудь парню переключиться на обычную мирную жизнь, оттаять душой. У кого-то это получалось, у кого-то нет.

Саша, вернувшись из Афганистана, тоже быстро женился, — едва поступив в университет. Через три месяца они развелись, и Ленка, бывшая жена, говорила подругам:

— Вы знаете, в быту с ним было так тяжко!

Учился Саша старательно, на совесть. Над книгами сидел долго, и единственное, что за день он произносил вслух, — были его ответы на семинарах, когда его спрашивали. Сам отвечать не лез.

Дома целыми днями Саша мог сидеть на стуле или полулежать на кровати. И больше ничего. После развода он перевелся на заочное отделение и уехал в Тюмень. Он не был оттуда родом, и почему решил уехать именно в Тюмень, было непонятно. Он вообще ни с кем не делился.

До самого отъезда, каждый день, его можно было видеть в общежитской кофейне.

Мы все любили кофейню — это был особенный стиль, здесь учили уроки, писали стихи