Стал он крепить их так, чтобы они тянулись к нашему потолку. Теперь у него получилось: одни ветки торчат вверх, а другие вниз. И эти ветки мешают друг другу.

Папа говорит:

— Сейчас я, которые неправильно прикрепил, оторву и по новой приделаю.

А мама отвечает:

— Может, не надо? Можно подумать, что елка сама так выросла. Такая необыкновенная…

Папа с сомнением оглядел елку. Спросил:

— Тебе как кажется, она не жидкая?

Мама отвечает:

— Нет, в самый раз.

А папа все равно недоволен.

— Я все-таки пойду, — говорит, — принесу еще стланика. Мне кажется, лысая какая-то елка получилась.

Мама спрашивает:

— Да где же лысая? В каком месте?

— Здесь, — говорит папа. — И здесь.

Мама отвечает:

— Ты что? Да таких разлапистых елок вообще в природе не бывает. Это же не елка, это метла!

Папа тогда не пошел больше за стлаником. Мама лучше него знает, какие бывают елки. Папа маму встретил, когда в армии служил — на материке. Мама у нас — с материка.

Стали мы наряжать елку. Повесили на нее наши машинки, детальки от конструктора, Юлькины погремушки, новогодние шары, которые остались еще с тех пор, когда папа был маленьким. На такую большую елку украшений все равно не хватает — елка-то получилась до самого потолка. Мы тогда с мамой сели еще делать игрушки — из фантиков, из коробок от чая. А что? Здорово получилось.

Папа тогда говорит:

— Вы знаете, это не простая елка. Она волшебная. Мы сейчас нарядили ее, а ведь она и сама может на своих ветках что-то вырастить.

— А что? — спрашивает мой брат Ростя.

Папа отвечает ему:

— О чем вы попросите ее, то она вам и вырастит.

Ростя быстро говорит:

— Пусть вырастит для меня трехколесный велосипед.

Папа качает головой:

— Так сразу и велосипед? А может, сперва о подарке для Кольки подумаем? Новый год для него — не один только Новый год, как для всех нас. Новый год для него — это еще и день рождения.