— И что вы теперь хотите от нас? — спрашивает у нее директриса.

— Так ведь я насчет подарка…

— Но вы же мне говорите: ваш сын живет в интернате! Значит, ему подарок выдадут там. Ваш сын находится на полном государственном обеспечении. Его кормят, ему выдают всю одежду. Летнюю, зимнюю. Вы согласны со мной?

Женщина в старой шубке слабо кивает, и директриса вздыхает с облегчением.

— Ну, значит, по нашей линии вам ничего не положено. Мы помогаем семьям, в которых растут дети.

— Так вы не дадите мне ничего? — женщина все никак не может поверить, что придется уйти ни с чем.

— Купите сама себе подарок, — советует ей кто-то из очереди. — Вон там, через тот дворик, есть магазин…

— Я не могу. Как так — сама себе подарок? — вконец теряется женщина. — У меня нет себе на подарок. Как я куплю? У меня и за квартиру-то не заплачено…

Директрисе не до переливаний из пустого в порожнее. Каждый день забит до предела, особенно в самом начале и в самом конце года. Елки, костюмы, подарки, проверки пожарников. Разучивание новых ролей, припоминание старых — ей в этом году опять придется стать Дедом Морозом! Снегурочка, Баба Яга — тоже остались те же самые, а вот Ивашка, Кикимора и Медведь будут новые. Штопаешь свой старый красный кафтан, измохратившийся в стиральной машинке, и тут же объясняешься с чьими-то бабками, с чьими-то тетками-опекуншами — тем всегда кажется, что не дали им что-то, что им положено. Каждая с газеткой идет: «А вот здесь было написано…» Пишут, пишут! Тут бы тебе на закон напирать, а в голове крутится что-то совсем другое. Спонсоры, например, крутятся в голове, хотя какие там спонсоры? Где они, спонсоры? Сперва обещают тебе помочь, а потом прячутся от тебя. И эти еще путевки в зимний оздоровительный лагерь. Они всегда почему-то приходят в последний день перед заездом. Что другим за деньги оказалось не нужно, то идет твоим подопечным.