Родом он был из вожделенного для многих, теплого, солнечного Подмосковья. И был он старшим среди семи или даже восьми детей, из которых кто-то не пошел еще и в первый класс. Жили все братишки и сестренки с мамой-папой в деревянной избе об одной комнате, поделенной перегородками. И на местечко в Подмосковье, в закутке между какими-то двумя перегородками, Татьяна никогда не претендовала. Разве что в отпуск приехать, поглядеть, как там люди живут. Яблочко с дерева сорвать, грушку. Анатолий говорил, что у родителей свой сад. Да что ей тот сад? Она что, дома на яблоки не заработает? Да на груши, да на бананы, да на виноград? Чего только не завозят. И все дорого — знай деньги зарабатывай.

У Анатолия тогда и денег не было. От заработанного на практике он получал сколько-то процентов — сколько положено было. И все, из-за чего девчонки соревновались, кто его привяжет — а еще больше не решалось даже соревноваться — было то, как он вскидывает голову, и как смеется, как играет на гитаре. Гитару неизменно упоминали среди его достоинств. Хотя он так себе играл, не очень. Задним числом можно сочинить, что девчонки уже тогда разглядели в нем будущего ученого с мировым именем, который станет ездить на симпозиумы в Америку, в Японию, и иногда жену возьмет с собой.

Но вряд ли кто-то задумывался тогда, где он учится и кем он станет. Может быть, это был высший пилотаж — идти вперед так, чтобы тебя никто не видел корпящим над книгами. Ни разу не сказать друзьям, что тебе некогда с ними пьянствовать — что надо бы в лабораторию заглянуть. Перед отъездом в экспедицию всю ночь гудели, и, возвращаясь в город, он окунался в эти еженощные вечеринки — чаще всего в общагах — и пил, и пел под гитару, весьма посредственно, и хохотал над чужими анекдотами, и свои травил, и все глядели на него не отрываясь.