— Я не была в деревне, — говорю я. — Мне не с чем сравнивать. И я действительно тороплюсь.

— Вы где-то работаете?

— Конечно. В одной фирме. Компьютерный дизайн. Это когда вы должны…

— Смотрите, какой колокольчик мне сегодня подарили, — говорит Людина мама, вдруг появляясь передо мной. — Это сама Ёрзина. Вы знаете Ёрзину?

Я неопределенно качаю головой — что она подумает обо мне, если поймет, что я об этой Ёрзиной впервые слышу? Но, кажется, ей все равно.

— Вот ее знак — Марины Ёрзиной. Авторская работа. У нас сегодня были съемки в центральном выставочном зале. Я так и позировала, с этим колокольчиком, а после говорю: просто не хочется выпускать из рук. Мне и подарили его.

Я хвалю колокольчик и думаю: «Надо бы зайти к ним в дом и выпить чаю. Может быть, с этого у нас начнется дружба? Девочки же дружат. Надо и мне с кем-нибудь общаться. Хотя бы с этой вот звездной семейкой. Из кого мне выбирать? Нельзя жить в раковине».

Но Людина мать уже опять скрывается в какой-нибудь из комнат.

В субботу после школы Люда идет к нам. Уходит в воскресенье вечером.

В детстве я тоже любила ночевать в гостях. Ночью в темноте мы впятером рассказываем разные истории. У нас как в пионерском лагере. Или в индейском вигваме. Кто-то когда-то мне сказал, что наша комната похожа на индейский вигвам.

Здесь вечно беспорядок. Пожалуй, ни одна вещь не лежит сегодня там же, где лежала вчера. Кроме кровати, например, — ее не сдвинешь. Но это наш, привычный беспорядок. Люда с собой приносит свой. Теперь только и успевай рассовывать все по местам. Тарелку или вилку я нахожу среди носков, а моя сумка почему-то лежит в ванной. Ванна часто бывает заперта. Люда кричит оттуда, что ей нужны женские прокладки.