Капитан отклонился к востоку, ближе к ветрам африканского побережья. Атлантический океан, по которому плавает почти половина всех судов мира, был тих и пустынен. Грозное дыхание войны и здесь обезлюдило синие просторы. Суда осторожно пробирались поближе к берегам под защиту портов и военных судов. Только белогрудый красавец клиппер, уверенный в своей неприкосновенности, развернув звездное знамя, храбро пересекал самую середину океана.

Беспредельный океан по-прежнему катил гряды волн, ясный вечер обещал устойчивую погоду. Капитан в задумчивости стоял у борта, вглядываясь в даль. Море меняло тонкие оттенки красок с каждой минутой, по мере того, как солнце склонялось все ниже, к четкой линии горизонта. Там светлая бронза заката резко граничила с голубовато-серой поверхностью моря, вдали казавшейся шероховатой, как неглазурованный фарфор. После зноя вчерашнего дня, теплый, сильный норд-ост нес свежую прохладу.

Дни и ночи шли, различаясь только сменой вахт, да еще количеством проделанных миль. Уже остались за кормой Острова Вознесения — последние лежавшие прямо на курсе «Катти-Сарк». Дальше, если не считать двух-трех небольших островков, до самого Барбадоса, на две с половиной тысячи миль простирался открытый океан. Но, как ни странно покажется это вам, сухопутным людям, именно вдали от берегов океанское судно чувствует себя наиболее беспечно и смело. Недаром огромное большинство крушений происходит вблизи берегов.

Более тысячи миль пронесла от Островов Вознесения высокие белогрудые мачты «Катти-Сарк». И вдруг неожиданно всем стало ясно, что безмятежному плаванию пришел конец, и близится час сурового сражения с океаном. Барометр падал медленно, но со зловещим упорством.

Была безлунная светлая ночь вахты капитана Эффингхема. Старый настил легкого мостика «Катти-Сарк» слабо скрипел под шагами капитана.