Они опускались все ниже, касаясь верхушек грозных валов. Капитан, распорядившись закрепить все крюйсельные паруса, рискнул оставить полный грот-марсель, все брамсели и бомбрамсели, полагаясь на прекрасную мореходность «Катти-Сарк». Время показало, что он не ошибся. Судно, несмотря на крупные волны, мчалось 14-узловым ходом спокойно и ровно. Два рулевых на штурвале работали сосредоточенно, сознавая суровость момента, но без особого напряжения. Теперь капитан лишний раз убедился, что многовековой опыт кораблестроения действительно воплотился в замечательном клиппере. Он несся через бушующий хаос, словно заколдованный. Огромные валы вздымались вокруг, угрожая задавить судно, однако оно оставалось невредимым — на палубу попадали только срываемые бурей брызги. Видимость сильно сократилась, и океан перестал быть беспредельным — он превратился в небольшое озеро, замкнутое в свинцовых стенах туч. Вот слева начал вздыматься вал непомерной вышины. Он рос, приближался, уже совсем близко навис над палубой. Но, в долю секунды, вал исчез, подбросив корму корабля своим последним вздохом.
Ровный ход судна повлиял на состояние даже неопытных матросов. Людей охватила задорная смелость и буйная радость. Лейтенант Хэрджет, уцепившись за пиллерс, орал изо всех сил пиратскую песню, стараясь перекричать шум ветра и волн. Капитан улыбнулся, любуясь картиной, и прокричал штурману Андерсону, что, видимо, все в порядке и шторм не будет усиливаться. Андерсон энергично кивнул головой.
— А если так, то не вредно и отдохнуть, — продолжал капитан. — Не уменьшайте парусов — красавица наша несет их совершенно легко. Если случится что-нибудь выдающееся, ну, тогда, разумеется, вызовите меня.
Две массивные двери отделяли Эффингхема от бури, и капитан, сбросив штормовую одежду и сапоги, вытянулся на потертом диване. Куря и слушая глухие шумы шторма — гудение ветра, тупые удары волн в борта корабля, Эффингхем размышлял о том, что именно его команда — последняя на «Катти-Сарк». Скоро возрожденный корабль перестанет скитаться по морям и будет сохраняться, как реликвия. С этими мыслями, под качку и гул бури, капитан крепко уснул.