…Еще не проснувшись, как следует, Эффингхем понял, что спал долго, и быстро вскочил на ноги, нашаривая трубку. Чуткое ухо уловило в голосе шторма заметное ослабление. Было очевидно, что все обстояло благополучно — и клиппер продолжал нестись в фордевинд.

^{Весь экипаж выбежал на палубу}

Тем не менее капитан быстро оделся и, взяв в карман плитку шоколада, вышел на палубу. Ветер сейчас же напал на него, разгоняя остатки сонной безмятежности. На вахте стоял Хэрджет. Седая голова Андерсона, склоненная над путевой картой, видна была в окошечко рубки.

— Все великолепно, капитан, — приветствовал Эффингхема молодой лейтенант, — и вас убаюкало на славу.

— Да, действительно на славу, — усмехнулся Эффингхем, зорко осматривая небо и море. Слои облаков как будто поднялись выше, и волны катились ровнее. Все показывало скорое ослабление шторма, передвигавшегося дальше к востоку.

В самом деле, к концу штормового дня Эффингхем со старым штурманом, выйдя после обеда на палубу, увидели, что буря исчерпывает последние силы. Ветер еще ревел и гудел над палубой, но с небом случилось внезапное и резкое превращение. Словно гигантский нож распорол толстое облачное одеяло от края до края горизонта. Серая пелена, заграждавшая простор океана, начала расползаться. Эффингхем направился было в рубку, чтобы подвести итоги дня, но был остановлен криком вахтенного с бака: «Судно слева по носу!»

Просвет в тучах проложил на поверхности моря широкую светлую дорогу. Северная сторона этого освещенного коридора медленно отступала. Неожиданно из серой завесы вынырнул корабль. Он был отчетливо виден с «Катти-Сарк». Корабль шел на зюйд-вест, почти параллельно курсу клиппера, и даль не могла скрыть огромных размеров судна.