Ночью ветер усилился, но на следующий день стало тише, и мы смогли весело встретить Рождество. Матросам выдали дополнительные порции грога; камбузная команда очищала от косточек изюм для пудинга и насвистывала, но не в предвкушении веселья, как мог бы подумать сухопутный человек, а для того, чтобы убедить своих товарищей, что изюм не попадает к ним в рот.

Тем временем я продолжал знакомиться с экипажем «Баунти». Матросы попали на корабль по-разному: либо соблазнившись плаванием в южные моря, либо их отыскал штурман, а то и сам Блай. Наши четырнадцать матросов были самые настоящие морские волки, а не какие-нибудь подобранные в тавернах и трюмах подонки, которые так часто попадаются на военных кораблях. Почти все офицеры были людьми опытными и надежными, и даже ботаника — Нельсона — рекомендовал сам сэр Джозеф Банкс, сходив вместе с ним в плавание на Таити под началом капитана Кука. Блай, если бы захотел, мог бы набрать сотню мичманов, но нас и так было шестеро, хотя корабельное расписание на «Баунти» предусматривало места только для двоих. Стюарт и Янг были настоящими моряками, довольно приятными в обхождении. Пятнадцатилетний болезненного вида юнец с мягким капризным ртом звался Халлет, моложе его на год был Тинклер, шурин мистера Фрайера — не парень, а настоящая обезьяна, большую часть времени проводивший на реях в наказание за беспрестанные провинности. Хейворду, красивому угрюмому молодому человеку, которого я встретил, когда занимал койку, было всего шестнадцать, но для своего возраста он выглядел рослым и крепким. Он отличался задиристостью и мечтал главенствовать над остальными мичманами, поскольку плавал уже два года.

Я жил вместе с Хейвордом, Стюартом и Янгом в каюте на нижней палубе. В этом крошечном помещении мы развешивали на ночь свои койки, днем же оно служило нам кают-компанией; один из сундучков мы использовали как стол, а остальные — как стулья. За щедрую порцию грога, который нам выдавали каждую субботу, матрос Александр Смит укладывал наши койки, а за еще меньшую толику этой корабельной валюты Томас Эллисон, самый младший из матросов, исполнял обязанности вестового.