В дружках у Старика Бахуса ходили ботаник Нельсон и канонир Пековер. Обязанности канонира, достаточно обременительные на военном корабле, у нас на судне были совсем несложными, и Пековер — весельчак, не дурак выпить и затянуть песню — мог достаточно времени уделять своих друзьям. Мистер Нельсон, спокойный седоватый пожилой человек, неутомимо занимался изучением растений, однако, казалось, с удовольствием наведывался к врачу и при случае рассказывал занимательные истории.

Когда судно переоборудовалось в Дептфорде, во всех офицерских каютах плотники сделали деревянные кровати, однако Бахус предпочитал спать в подвесной койке, кровать же использовал как скамью, а вместительный рундук под ней — как винный погреб. Почти половину небольшой — шесть на семь футов — каюты и занимала эта кровать, а напротив, под коечными распорками, стояли еще три непочатые бочонка вина. В тот вечер я сидел на одном из них, на другом оплывала горевшая голубоватым пламенем свеча, а Бахус и Нельсон расположились на кровати. Каждый из них держал в руках оловянную кружку с флипом — напитком из пива, крепко приправленного ромом. Корабль, сильно кренясь, шел левым галсом, и время от времени бочонок норовил выскользнуть из-под меня, однако сидевшие напротив и усом не вели.

— Отличный парень этот Перселл, — заметил врач, с восхищением оглядывая свою новую деревянную ногу, — лучшего корабельного плотника и не сыщешь! Моя старая нога была страшно неудобная, а это будто настоящая. За здоровье мистера Перселла! — Он отхлебнул из кружки и причмокнул. — Повезло вам, Нельсон! Случись что с одной из ваших подпорок, я отпилю вам старую ногу, а Перселл сделает новую — лучше прежней!

— Вы очень добры, — улыбнулся Нельсон, — но, надеюсь, мне не придется вас затруднять.

— Да и я надеюсь, старина! Но ампутации бояться не надо.