Именно здесь в команде «Баунти» и начало зреть недовольство, ставшее впоследствии причиной провала всей экспедиции. Прибой в этом месте был довольно силен, и доставить на корабль питьевую воду и продовольствие капитан Блай подрядил местных жителей, матросам же приказал исправлять повреждения, причиненные штормом. Команде это было не по нутру; матросы рассчитывали, что, вызвавшись грести на корабельных шлюпках, они смогут попасть на остров и добыть немного вина, которым он славился.

Во время стоянки вместо солонины мы стали получать свежее мясо, закупленнное на берегу. Более скверно солонины, чем на «Баунти», я не встречал нигде, и тем не менее мясо с Тенерифе было еще хуже. Матросы заявили штурману, что это мясо дохлых лошадей или мулов, и есть его отказались. Фрайер сообщил о жалобе Блаю, тот рассвирепел и поклялся, что команда либо будет есть мясо, либо не будет есть вовсе. В конце концов большая часть мяса полетела за борт, что отнюдь не порадовало Блая.

Мне все же посчастливилось побывать на берегу: капитан Блай решил нанести визит губернатору острова и взял меня с собой. Мистер Нельсон с разрешения губернатора каждый день отправлялся в горы в поисках местных растений, однако его приятель врач за все пять дней появился на палубе лишь однажды. Он заказал на острове чудовищное количество бренди — вполне достаточное, чтобы поддерживать звание бога вина в течение года. Не доверяя местным лодочникам столь ценный груз, он упросил капитана разрешить ему послать на берег наш катер и, когда матрос спустился к нему и сообщил, что бренди прибыло, заковылял к трапу и выбрался на палубу. Катер стоял у борта; увидев, что волна довольно высока, врач пришел в невероятное возбуждение.

— Полегче! — попросил он заботливо и нежно. — Полегче! Всем по стакану грога, если ничего не разобьется!

Когда последний бочонок оказался на палубе и был отправлен вниз, врач облегченно вздохнул. Я стоял рядом с ним и увидел, как он впервые взглянул на остров. Он поймал мой взгляд.