— Вспомни-ка, Саша, сколько раз выручала нас наша решимость! — уверенно говорил Альбанов.

В сером густом тумане, среди поминутно сталкивающихся льдов, они отыскали невысокий айсберг. Им удалось взобраться на верхнюю, узкую площадку льдины и втащить каяк.

— Нам только в цирке работать бы, Саша, — смеялся Альбанов, стуча зубами. — Два раза я в воду окунулся с головой, а все же выбрался… Будем жить!

Конрад тоже промок до нитки: на размытом подножии айсберга его окатила высокая волна.

— Что же дальше будем делать? — спросил матрос, стараясь укрыться от пронизывающего ветра. — К утру, мы, пожалуй, примёрзнем к этому льду…

— Дальше мы будем… спать, — ответил штурман. — Парусом и всем тряпьём укроемся, прижмёмся друг к другу покрепче, и спать. Утро вечера мудрёнее…

…Сквозь лихорадочный сон, сквозь тяжкую, зябкую дремоту Альбанов расслышал громкий треск. Какая-то сила рванула их с места, подбросила и швырнула в морскую пучину.

Альбанов успел подумать, что их айсберг столкнулся с другим или налетел на подводную скалу. Сознавая, что это гибель, моряк вдруг испытал надрывное чувство тоски от того, что не принесёт он в далёкий Архангельск и в столицу сведений ни о «Св. Анне», ни о своём отряде, ни о «землях», выдуманных австрийскими странниками, ни о наблюдениях, проведённых вблизи полюса…

Нет, не сдаваться! С огромным трудом удалось сбросить с себя парус. Голова Александра показалась рядом. Захлёбываясь, он пытался удержаться на крутой волне. А неподалёку плыл их каяк. Словно чьи-то осторожные руки сняли его со льдины и спустили на воду. Вокруг плавали остатки снаряжения: сапоги, рукавицы, одеяло…

Им удалось взобраться в каяк и спасти почти все имущество, кроме одеяла. Были потеряны и весла, но их заменили планки от нарт.