— А может, это самое, Чед опять стал верить в небесного дурака? И от этого Чеду стало так неприятно, что он застрелился со стыдухи!.. Что, разве не могло так быть? На свете, это самое, всякое бывает…

Пираты ожидали от Жаклона чего угодно, любой соленой шуточки. Но при всем народе заявить, будто бы один из двух основателей города безбожников… нет, не-ет, такого себе во Фрис-Чеде еще никто не позволял! Усомниться в Чеде, в самом Чеде, с которого, можно сказать, все и началось!

И если б не безупречная пиратская репутация Жаклона, то неизвестно, что бы с ним сделали. В лучшем случае, привязали бы где-нибудь за городом к стволу генипаса. И денька через три пришли бы полюбопытствовать, что оставили от Жаклона дикие, не умеющие лаять собаки: только кости, или псы и кости сожрали бы?

Но это был свой парень, до того свой, что пираты решили не обижать его слишком круто.

— У тебя, Жаклон, — рассудительно сказали они, — мозги, видать, временно переплыли из головы в пятки. Надо сделать так, чтоб они переплыли назад!..

Мирно посмеиваясь, пираты подвесили Жаклона за ноги к потолку таверны — под балкой, вниз головой. Ненадолго, только до рассвета. А на рассвете сняли его оттуда — посиневшего, полумертвого, со вздувшейся головой и вытаращенными глазами. К вечеру следующего дня парень оклемался и никаких непонятных слов про Чеда больше не говорил. Видать, мозги у него теперь опять были на месте.

Про этот веселый случай в городе вспоминали еще долго. А сам Жаклон, опять же — под общий хохот, утверждал, что до того, как он потерял сознание, больше всего его под потолком таверны беспокоили, это самое, мухи, а так, это самое, все было очень просто и очень понятно.

5

Главным человеком на острове был молодой пират по имени Фил.

На его куртке из бычьей кожи не имелось никаких знаков отличия, но все знали, что он — адмирал Фрис-Чеда.