Когда одиночество надоело матросу так, что терпеть дальше было уже невмоготу, он связал плот и поплыл в море, куда глаза глядят.

Лучше сдохнуть в открытом море, там вольней, чем на острове, решил он. Все же я — матрос…

Теперь ему было на все наплевать. Плот дрейфовал, остров давно исчез из виду. Матрос лег на спину и смотрел в вечереющее небо до тех пор, пока не уснул.

На рассвете проснулся от холода, протер глаза. И вдруг увидел перед своим носом ружейное дуло, а затем и человека, который держал в руках аркебузу.

— Ты кто? — спросил он.

— А ты — кто? — с изумленной радостью воскликнул матрос.

Он так давно не видел людей, что тут же забыл про наставленную на него аркебузу.

Это была веселенькая встреча посреди моря!.. Фрис, так звали незнакомца, оказался таким же бедолагой, что и колумбовский матрос. Его тоже с, садили с судна, и тоже на необитаемый остров, а за что — Фрис! даже не захотел объяснять, только бросил вскользь: «Что поделаешь, не люблю быть рабом, слишком, видно, люблю свободу». Напоследок капитан сжалился над ним — велел оставить Фрису старую аркебузу и кое-какой провиант.

— А мне — только соль и кремень, — сказал колумбовский матрос. — Тебе повезло,

— Как ты зарос, парень, — заметил Фрис. — Издали я принял тебя за дикаря… Ну и терпение у тебя — столько лет прожил в одиночестве! А твои лохмотья — о, такие не у всякого босяка увидишь, куски тряпок, а не одежда…

— Забыл купить новую, — усмехнулся матрос, — на моем острове все лавки отчего-то были на замке!

— Ты, я гляжу, весельчак. Это неплохо… А я на своем островке хозяйством обзаводиться не стал. Выспался, сделал плот и вот — плыву уже третий день. Что, соединим плоты?

— Можно… А куда поплывем?

— Куда-нибудь. Провианта и воды на пару дней еще хватит. А там видно будет. Люблю приключения.