Несмотря на ранний час, в заведении было полно народу. Обычная публика: матросы и портовые шлюхи. Когда случался большой наплыв посетителей, Уильям помогал матери, убирая со столов грязную посуду. Прищурившись, я попыталась разглядеть его сквозь клубы табачного дыма, голубым облаком окутавшего все помещение. Не обнаружив его в зале, я подошла к стойке, поздоровалась с кормилицей и спросила ее, где Уильям.

— Наверху, — коротко ответила Мэри, разливая по стаканам ром из большой бутыли.

Закончив, она подняла голову и бросила настороженный взгляд поверх моего плеча. Я покосилась в ту же сторону и увидела за угловым столиком отца Уильяма, Джейка Дэвиса, в компании незнакомого мужчины. На столе между ними стояла почти опустевшая бутылка. Оба были пьяны.

— Не ожидала, что он так скоро вернется, — сказала я, понизив голос.

— Мы тоже не ожидали, — шмыгнула носом кормилица, утершись тыльной стороной ладони. — Еще позавчера заявился и с тех пор не просыхает.

Уильям унаследовал от матери черные волосы, темно-карие глаза, ее природную живость и смешливость. Но сегодня ей было не до смеха. Низко повязанный платок не мог до конца скрыть свежую ссадину на лбу; под глазом красовался синяк, а глаз заплыл и превратился в крошечную щелку; вся левая сторона лица опухла. Заметив жалость и сочувствие в моих глазах, Мэри криво усмехнулась и тут же сморщилась от боли.

— Это он мне показывал, кто в доме хозяин, — пояснила она, выставляя наполненные стаканы на поднос. — А теперь кыш отсюда, милая. Тебе здесь не место. Твой отец наверняка рассердится, если узнает, что ты была здесь.

Я поспешно взбежала на второй этаж по узкой винтовой лестнице за баром. Я очень беспокоилась за Уильяма. Джейк Дэвис имел скверную привычку регулярно избивать жену и детей.