Кристиан в шоке от пережитого унижения, ничего не замечая вокруг, спустился в свою каюту.

Офицеры и гардемарины сочувствовали Флетчеру, каждый из них мог оказаться в положении лейтенанта. Джентльмены в знак протеста заключили между собой соглашение, опять отказавшись обедать с капитаном. Только гардемарин Хейворд, недавно выпущенный из-под замка, не присоединился к договору.

Как все быстро воспламеняющиеся люди, наделавшие во время горения глупости, Блай уже через час пожалел о своём поступке. В конце концов, вина лейтенанта была не столь ужасной, чтобы подвергать его таким оскорблениям и обвинениям в воровстве. Капитан в знак примирения послал слугу передать Флетчеру приглашение на обед. Джон Смит вернулся, доложив, что лейтенант заперся в каюте и не открыл ему.

Отобедав в обществе одного гардемарина, Блай ещё больше обозлился на команду, в отместку приказал уменьшить норму выдачи рома, ямса и убрать все орехи с палубы в кладовые под замок. На ужин впервые за полгода повара подали одну солонину с сухарями и воду. Проголодавшиеся матросы, разгрызая «всухую» жёсткое, сильно просоленное мясо, недовольно ворчали.

В тот же день произошёл ещё один конфликт между капитаном и Флетчером. У лейтенанта были слёзы на глазах, когда, столкнувшись с плотником Перселлом, в отчаянии сказал:

– Я схвачу его и прыгну с ним за борт. Наш корабль превратился в ад…

«Баунти» шёл в водах архипелага Дружбы

Вечером Кристиан Флетчер пришёл в кубрик, раздал гардемаринам все свои сувениры с Таити. Лейтенант был бледен, глаза горели.

– Что ты задумал? – встревоженно спросил Стюарт друга.

Флетчер признался, что решил бежать с корабля ночью на плоту.

– На каком плоту, Кристиан? Ты не в себе…

– Перселл дал мне гвоздей. Ночью из заготовленных для камбуза дров я сколочу плот… Я больше не могу выносить это чудовище…

– У тебя помутился разум, Кристиан. Даже если плот прибьёт к острову, местные дикари не так добродушны, как таитяне, тебя убьют и зажарят на костре!