Но какое смешение мундиров, какая пестрота погон и лампасов!.. С тяжелым чувством смотрел он на них: жалкие остатки… Во что превратилось доблестное русское воинство!.. Неожиданно он вспомнил, как под Красноярском белочехи отобрали паровозы у «верховного правителя» Колчака. Его поезд долго стоял обезглавленным на каком-то разъезде. Стыд, позор. Русские офицеры долго не могли смотреть друг другу в глаза. Сердце полковника сжалось. Он остановился у дверей дешевенькой гостиницы: «Электр. освещение. Паровое отоп. Цены вполне умеренные. Гарантируется приятное пребывание».

«А твоя грудная жаба? Надо лежать, — вздохнул Курасов. — „Гарантируется приятное пребывание“! Скажите! Может быть, мне перебраться в эту гостиницу?» Он усмехнулся.

Во что превратилась война? Курасов посвятил всю жизнь войне. А итог? Армия разваливается. Убегают не только солдаты, но и офицеры. Где друзья и где враги? Многие офицеры, в недавнем прошлом блестящие гвардейцы, похвалялись, что уничтожение «взбунтовавшейся черни» стало их профессией. Профессия русского человека — уничтожать русского человека. Боже мой!.. За полушубок, за старые валенки, случалось, убивали, не задумываясь, безоружных людей…

У входа в кинотеатр собралась толпа. Пьяный японский офицер грубо толкнул пожилого русского подполковника. Женщина, которую тот держал под руку, упала. Подполковник резко обернулся к японцу. Курасов услышал пронзительный взвизг. Толпа расступилась, и подполковник быстро прошел мимо. Народ стал расходиться. На тротуаре остался зарубленный шашкой японский офицер. С другой стороны улицы бежали японские солдаты. Курасов мысленно пожал руку подполковнику.

Замешательство на улице продолжалось недолго. Солдаты унесли труп, дворники засыпали кровь песком. Несколько человек, первые попавшиеся под руку, были арестованы японской полицией.

И снова потекла обычная жизнь.

«Распоясались господа самураи, — думал Курасов, — если не учить — совсем на шею сядут».