Корнилов поднялся с места, разглядывая посетителя.

– Да ведь это, кажись, Карла Карлыч, – признал он конторщика купца Бака.

– Садись, милости просим, – и подвинул стул.

– Я не думаль устроить вам помеха, – извинялся нежданный гость.

Он раскланялся со всеми, сел и вытащил большую трубку.

– Батюшко Карла Карлыч! – вдруг раздался голос Варвары Тимофеевны. Она всегда появлялась словно из-под земли. – Выйди в сени, мил человек, поохладись. Там и покуришь, а здесь грех – иконы стоят, огонек божий зажжен.

Карл Бринер рассыпался в извинениях и, повернув трубку, сунул ее в карман.

– Пива вот нашего отведай, Карла Карлыч, – обратился к немцу хозяин. – Варварушка, подай гостю пивца! Сами варили, на славу удалось, крепкое да пенистое.

Неловкое молчание длилось долго. Гость выпил, но разговора не начинал. Молчали и хозяева. Наконец Корнилов не выдержал:

– С чем пожаловал, Карла Карлыч? Говори, не стесняйся, люди здесь свои – все приятели дорогие… Вот он, – показал Корнилов на Афанасия Юшкова, – первый мореход на Мезени, Новую Землю, как свои дом, знает. Этот вот – Чиракин Яков – грамотей, опись берегам делает, чертежи морские сочиняет. А эти, что рядом сидят, Лошкин Савва и Откупщиков Алексей, молодые мореходы, а глядишь, скоро нас, стариков, за пояс заткнут…

– Ты, Амос Кондратьевич, хвали да не захваливай, – вмешался Юшков, – и получше нас кормщики есть.

– О, ошень допрая компания… – оживился Бринер. – Я пришел для ошень выгодный сделка. Продайт мне ваш рукописный карт и лоций ланд Шпицберген. Пуду дафайт сто руплей за один карта, сто руплей один лоций.

Мореходы переглянулись.

– Зачем тебе, Карла Карлыч, карты? Ты ведь по морю ходить негож, тебя, слышь, море бьет? – осторожно спросил Корнилов.

Бринер замахал руками.

– О да, я море не люпит, много страдал от качка. Это хозяин для английский шкипер покупайт. Шкипер не хочет Шпицберген плыть, льдов боялся. Русский карта надо, где лед дорога показана. Мистер Пак желайт сфой корапль моржи таскать, в Ефропа посылать.