- Ты думаешь только о себе, - возразила Корделия.

- Это правда. И я тоже...

- Поступаешь, как мужчина...

- Над этим я не задумывалась.

Когда Бюзар приходил, он имел право поцеловать Мари-Жанну в губы. Она позволяла ему это, но сама на поцелуй не отвечала.

В первый вторник после бионнских гонок Бюзар попытался удержать ее для второго поцелуя. Она подумала, что он считает, будто проявленное им во время состязании мужество и ранение дают ему новые права. Мари-Жанна отвернулась, губы Бернара задержались у нее за ухом и на затылке. Она высвободилась из его объятий.

- Садитесь, - указала она Бюзару.

- У вас нет сердца, - сказал он.

Мари-Жанна усмехнулась.

Она обошла стол и села на свой рабочий стул с высокой спинкой. Бюзар направился было к ней.

- Нет, - остановила его Мари-Жанна.

Бюзар вернулся на прежнее место и сел напротив нее. Мари-Жанна принялась за прерванное рукоделие. Так, по заведенному ею порядку, должна была протекать первая половина их вечерних свиданий. Они встречались уже полтора года, и, хотя Мари-Жанна ни разу ему не уступила, он все с той же страстностью продолжал этого добиваться. У них был разработан своеобразный кодекс, которому подчинялись их свидания до малейших мелочей. Взаимоотношения двух людей, из которых один чего-то требует, а второй защищается, чаще всего приобретают характер юридической процедуры; ради обладания сердцем и телом порой приходится вести бесконечную тяжбу. Каждая новая льгота стоила Бюзару куда больших ухищрений, чем изменение какого-нибудь пункта международного договора искусному дипломату.

- Как твоя нога? - спросила Мари-Жанна.

Оставаясь наедине, они были на "вы", когда разговор шел об их любовных отношениях, и переходили на "ты", как только затрагивались другие темы. Это входило в их негласный кодекс.