На смычку с деревней!

— Мальчишкам даешь экспедицию на басмачей! В горы, разведчиками… А девчонки пусть на борьбу с паранджой<p>— раскрепощать женщин!

— Да постойте вы, пусть вожатый скажет.

Многие бы заткнули уши от такого шума. Но я, как старый комсомольский активист, находил в этой бурливой стихии особую прелесть, это напоминало мне начало нашей комсомолии. Давно ли мы сами были такими!

С улыбкой посматривал на меня и на ребят взрослый человек, сидевший в сторонке у окна и ни во что не вмешивавшийся.

У него было темное, продубленное какими-то нездешними ветрами лицо и белые как снег волосы.

— Все правильно, — сказал я, — но все в свое время, а сейчас посмотрим, умеете ли вы ходить строем. А ну, на линейку строиться! Шагом марш!

Вышли ребята в старинный парк, прилегающий к школе, построились на влажной тропинке в тени больших лип.

Стою перед строем, объясняю законы юных пионеров, рассказываю про обычаи и замечаю<p>— некоторые ребята поджимают под себя ноги<p>— то одну, то другую.

— Чего это вы, как журавли на болоте?

— Тропинка холоднющая, пятки зябнут.

Вижу<p>— многие босиком.

— Вы что, обувку дома забыли?

Молчат босоногие, застеснявшись.

— Родители не дали. Говорят, обувка нужна в школу ходить, ее беречь надо, — важно сказал Шариков, посмотрев на свои заплатанные ботинки.

Переглянулись мы с седым человеком<p>— бедновато, мол, живут еще наши люди, детскую обувочку чиненую-перечиненую берегут! Учти, мол, говорил его взгляд. Я учел и, оставив словесность, переключился на разминку.

— По тропинке бегом, марш!

Полюбовавшись на ребят, раскрасневшихся после бега, и, очевидно, решив, что я овладел стихией, седой человек, как-то незаметно пожав мне в локте руку, ушел.

Это был прикрепленный к отряду от райкома партии старый коммунист Михаил Мартынович Агеев. Все его звали дядей Мишей.