Остроту никто не принял, и Федька надулся.

– Я тоже не простился,– хмуро сказал Гришка.– А ты, Мишка?

– Маменькины сынки,– проворчал Федька.– Слюнтяи…

Мы промолчали.

– А у меня нет мамы…– уныло сказал Федька. Ленька всхлипнул. Мы отвернулись.

– Берите воду,– послышался шепот Кости. Я сполз на пол и втащил бидон в вагон.– Вас сейчас отправлять будут. Ни пуха ни пера!

Костя конспиративно смотрел в сторону.

– Иди к черту!– прошипели мы в ответ.

– Прячься!– ужасным шепотом процедил Костя.

Я быстро полез наверх. У вагона послышались голоса, и дверь с грохотом захлопнулась. Мы прижались друг к другу и затихли. Нам было грустно и страшно. Поезд тронулся рывком.

– Поехали!

Распотрошив несколько тюков сена, мы с наслаждением растянулись во всю длину. Первый успех нас окрылил. Мы размечтались.

– Главное,– говорил Гришка,– разыскать дядю Васю, на него вся надежда. Как его фамилия, Мишка?

– Не помню,– ошеломленно ответил я.– Василий Палыч… дядя Вася.

– Вот дырявая башка!– огорчился Федька.– О чем же ты думал?

– Спокойно, спокойно,– примирительно сказал Гришка.– Комбриг, танкист, дважды орденоносец – быть такого не может, чтобы генерал Лукач о нем не знал. Найдем!

– А примут нас в разведку? – неожиданно усомнился Ленька.

– А куда же еще?– Гришка пожал плечами.– Мальчишки – они для разведки удобные. Маленькие, а наблюдательные. Посмотрел, где стоят танки, живая сила, штаб – и обратно!

– Вам-то хорошо,– вздохнул Федька.– Букашки. А я высокий, метр шестьдесят пять.

– Ничего,– успокоил его Гришка,– лицо у тебя молодое.

– Что я, метрику фашисту буду показывать!– огрызнулся Федька.

– Нельзя терять времени,– сказал Гришка.– Давайте учить язык. Я знаю уже сорок слов. Но язык учить никому не хотелось.

– Не то настроение,– заявил Федька, который, оказывается, знал меньше всех – тринадцать слов. Правда, среди них было одно очень аппетитное – «менестра», то есть тушеное мясо с овощами.