- Превосходно, - произнес он бесстрастным тоном, от которого сердце у Нелли затрепетало. - Где мое перо?

К такому тону он прибегал только в тех случаях, когда приходского священника заставали пьяным в общественном месте или же банда молодых викариев открывала игорный дом.

"Дайте мне перо, дабы я временно отстранил отца Тома", - бросал он сухо секретарю, или же: "Дайте мне перо, дабы я разогнал их". То был голос верховной власти, Воинствующей Церкви, воплощенной в ее дорогом господине.

Несмотря на проведенную сыскную работу, Нелли не удалось перехватить письмо епископа министру Джиму Бутчеру, но и епископу, в свой черед, не довелось прочитать ответ министра. Нелли решила, что ответное письмо слишком его разволнует. Вот оно: "Дорогой дектор Гэллогли, как приятно было наконец получить от Вас известие. Только вчера миссис Бутчер упомянула, что мы давненько Вас не видели. Я провел тщательное расследование дела, о котором Вы пишете, и с сожалением должен сообщить, что обвинения местного таможенного чиновника целиком подтверждаются. Ваша экономка Эллен Конили является владелицей винной лавки по ту сторону границы, причем лавка эта давно известна как штабквартира контрабандистской шайки немалых размеров.

Базой же по сю сторону считают епископский дворец. Вы поймете, что таможенная комиссия не решается принять какие-либо меры, боясь причинить неудобство Вашей достойной особе, но Вы поймете также, что подобная торговля приводит к значительным потерям в налогах.

Я буду глубоко благодарен Вашей светлости, если Вы как можно скорее приложите усилия к тому, чтобы с историей этой было покончено. Mise le Meas. Seumas О Buitseir, Aire".

Нелли похолодела, прочитав письмо. Дела обстояли хуже, чем она предполагала. Теперь ей уже предстояло иметь дело не только с Тимом Лири, но и с таинственной комиссией и министрами в Дублине, а кто их знает, на какие гадости они способны.