Хотите верьте, хотите нет, я уж было думал, что горбатого только могила ис­правит. Такой Алексей был заносчивый, строп­тивый, отчужденный. Ни замечания, ни выгово­ры, ни внеочередной наряд на камбуз — ничто на него не действовало. На гауптвахту он от­правлялся прямо-таки с удовольствием. «На гу­бе, говорит, я посплю вволю».

Впрочем, откровенно говоря, и мы поначалу были в чем-то виноваты, не сразу разгадали на­туру Алексея, не сразу вникли в его прошлое. В особенности, конечно, я...

— Как же из Кирьяноза получился отличный

пограничник?

— А все началось с первого шквала.— Баулин снова посмотрел на часы.— Сейчас-то уж неко­гда. Напомните, расскажу в другой раз. Спокой­ной ночи, располагайтесь как дома.

— А как же... Чем утром накормить Маришку?

— Что ж вы думаете, мы бобылями живем?— улыбнулся Баулин.— Мы с соседями — одна семья. Да Мариша раньше вас встанет. Она еще сама вас чаем напоит, она у меня самостоятель­ная!

Провожая Баулина, я вышел на крыльцо. Мы обменялись рукопожатиями, и его высокая, слег­ка сутуловатая фигура исчезла в густом липком тумане.

Снизу, из-под утесов, доносился тяжелый, пе­рекатистый гул океана.

Глава вторая Первый шквал

Проснувшись среди ночи, я не вдруг сообразил, где нахожусь, прислушался: под утесами ревел штормовой накат, дробно постукивали ставни, завывало в трубе.

Я поискал папиросы, но вспомнил, что в доме не курят. Снова уснул и очутился во вла­сти бушующего океана. Тщетно пытался я ухва­титься за пляшущее рядом бревно: меня относи­ло все дальше и дальше от берега. Внезапно взо­шло слепящее солнце, и чья-то заботливая рука коснулась моего плеча.