Сторож забыл зажечь газовый рожок в проходе. Впоследствии мастер пришел к мысли, что именно это и послужило поводом к убийству, а также вид темной фигуры, вынырнувшей из переулка и тотчас же скрывшейся обратно. "Конечно, - говорил он себе, - я никогда не сделал бы этого, если бы в проходе был свет".

Мастер стоял в проходе и соображал. Жена лежала мертвая. Вместе с ней умер и нерожденный ребенок. Наверху послышались звуки открываемых дверей. Затем несколько минут было тихо. Жена и ее нерожденный ребенок были мертвы - вот и все.

Он бросился наверх, наскоро обдумывая, что делать. Во мраке нижнего марша лестницы он сунул нож обратно в карман. Как выявилось потом, ни на руках его, ни на одежде не было крови. Нож он тщательно вымыл в ванной, когда немного успокоился.

- На нас напали, - говорил он, рассказывая всем одно и то же.- За нами все время, крался какой-то человек. Он вошел за нами в подъезд, где не оказалось света. Сторож не позаботился зажечь газ.

А потом... потом была борьба, и в темноте была убита его жена. Он не мог точно сказать, как это произошло.

- В проходе не оказалось света. Сторож; не позаботился зажечь газ, все время повторял он.

День или два его особо не допрашивали, и у него были достаточно времени, чтобы избавиться от ножа. Он прогулялся в южную часть Чикаго и забросил нож в реку, где две угольные баржи гнили под мостом, под тем самым мостом, который ему приходилось переходить, когда он в летние вечера провожал к трамваю девушку, чистую, далекую и недостижимую, как звезда, и в то же время отличную от звезды.

А потом его арестовали, и он тотчас же во всем сознался, рассказал, как было дело. Он заявил, что не знает, почему убил жену, и постарался ни словом не обмолвиться о девушке, служившей в конторе. Газеты пытались раскрыть мотивы преступления. Эти попытки продолжаются и до сих пор. Кто-то видел мастера в те немногие вечера, когда он проходил по улице с девушкой; таким образом, она оказалась вовлеченной в историю, и ее портрет появился в газетах, что было для нее неприятно.