Важно только одно: этот человек, по-видимому, бежавший из английской тюрьмы каторжник, сумел стать во главе одного из самых диких племен даяков, и это племя подняло восстание против моего отца.

Отец собрал свои войска и пошел к берегу. Но тут начало твориться что-то странное: во-первых, восставшие оказались вооруженными хорошими ружьями английской работы, которых раньше у них не было, во-вторых, среди солдат моего отца кто-то щедрой рукой сыпал английское золото, и отряды один за другим дезертировали, а войско, собранное на защиту края, таяло, еще не вступив в бой. Поход закончился отступлением. Остатки еще верных моему отцу солдат заперлись в одной котте и были окружены. Осада длилась четырнадцать дней, потом враги ночью ворвались внутрь нашего укрепления. Последние защитники котты заперлись в пяти—шести хижинах внутренней крепости, еще не взятых врагами. Там хранилось небольшое количество пороха, последние боеприпасы. Но эти хижины были так искусно укреплены, что каждая представляла собой крепость в миниатюре, все вместе — отдельную крепость. Несколько приступов врагов были отбиты с ужасными для них потерями. Мы сопротивлялись почти три недели. И когда наши силы уже были на исходе, Белый дьявол, потеряв надежду одолеть нас и опасаясь, что к нам на помощь придет собравшееся с силами население, прислал парламентеров.

Нам не оставалось ничего больше, как приступить к переговорам: почти все защитники были уже истреблены, мы много дней голодали и терпели муки жажды. А главное — мы уже были почти безоружны. И мы согласились отпереть ворота, чтобы приступить к переговорам, надеясь только спасти жизнь деливших с нами тягость осады женщин.

Предложенные нам победителем условия казались блестящими: полная свобода всем оставшимся в живых. Но прежде чем отпустить нас, Белый дьявол устроил пиршество. И мы должны были присутствовать на нем. И вот во время пиршества толпа демонов с ножами, кинжалами, мечами в руках ринулась на кучку беззащитных людей. Там были моя мать, мои сестры, мои братья. Там сидел, безоружный и покрытый ранами, мой благородный отец. И весе, все — Их отрубленные головы, как шары, скатились на землю… Все, все… погибли!