Небольшой параход, шедший под флагом Сандакана, красным знаменем орлят из морского гнезда Мопрачема, отошел еще сравнительно недалеко от берега. Сандакан, Тремаль-Наик, Каммамури и Янес, перешедшие с яхты на пароход, находились в каюте, где продолжался разговор, описанный в предшествующей главе. Покинутая ими яхта стояла на якоре у самого берега бухты. На ней распоряжался один лишь хитмудьяр Сидар, мажордом раджи ассамского, Янеса. Из каюты, переполненной табачным дымом наргиле Тремаль-Наика и сигар Янеса, он вышел на палубу поглядеть вслед пароходу. Убедившись, что судно удаляется, Сидар беззвучной, крадущейся походкой прокрался внутрь, в трюм. По-видимому, он хорошо знал сюда дорогу: по узким и тесным коридорам он пробирался, не зажигая огня, словно опасаясь, что кто-нибудь попытается выследить его.

За несколько минут до этого он распорядился, чтобы вся команда, за исключением лишь нескольких человек, следящих за машинами, да вахтенных, сошла на берег и приняла участие в устройстве импровизированного берегового укрепления.

В опустевшем салоне парохода верный мажордом не торопясь выпил глоток крепкого и душистого ликера, потом продолжил свой путь.

В одном темном углу он остановился, и в то же мгновение раздался чуть слышный странный звук, напоминавший шипение кобры, когда та готовится броситься на врага. Такой же свист ответил ему из глубины трюма.