Дождь монотонно барабанил по брезентовым плащ-накидкам трех упрямых конников, пытающихся взобраться на гору чистилища, точно только там они могли найти свое спасение. Ноги лошадей с налипшей на копыта глиной начали скользить и разъезжаться. Падение коня может привести к плачевным результатам. Либо он тебя раздавит, либо ты разобьешь голову о камни. Пришлось спешиться. Лошадей привязали к деревьям и дальше пошли пешком. Глина опоясала сапоги, словно портянками. Ком прилипал к кому, ноги потяжелели, прилипли к земле, будто притянутые магнитами. Чем выше, тем хуже. Подул порывистый ветер. Погода испортилась окончательно.

— Дальше идти опасно, товарищ полковник, — крикнул в спину Челданову старлей.

— Это лошадям опасно. Человек — зверь выносливый, все выдержит. Или ты еще службы не понял, Масоха? Приказы не обсуждаются, а выполняются. Вперед!

Накаркал. Природа преподнесла новое испытание. Дождь превратился в град, налетел шквалистый ветер ураганной силы, пурга смешала землю с небом. Видимость свелась к нулю. Предусмотрительный полковник достал из вещмешка веревку и привязал один конец к дереву. Все всё поняли. Разговаривать было бессмысленно, вьюга заглушала голоса, пальцев на вытянутой руке не видно. Челданов скрылся в белой каше, двое остальных ждали. Веревка натянулась. Значит, командир опоясал веревкой следующее дерево. Старлей пошел вверх по натянутой струне. Вскоре веревка дернулась. Сержант отвязал конец и, скользя по свежему снежному насту, потянулся следом, сматывая веревку на руку. Ветер не утихал, гоняя по земле колючий жалящий снег. Промокшая одежда старлея превратилась в корку и хрустела на изломах. Но он шел в центре связки, ему было легче, чем первому, прокладывающему путь, и последнему, болтающемуся на свободном отвязанном конце: веревку передвигали вперед по мере ее высвобождения.

Старлей завидовал полковнику. Челданов старше его вдвое, а выносливее в десять раз.