– Вы прибыли сюда только чтобы поохотиться на медведей? Я считал, что медведей полно и в Штатах, и в Канаде.

– Они есть там, сэр, и я собственноручно подстрелил несколько штук. А теперь я хочу попытаться добыть европейского бурого медведя.

Я тщательно подобрал слова, тон и осторожно спросил:

– Что вы делаете в свободное время. У вас свой бизнес?

Он мягко улыбнулся.

– Нет, я только охочусь. Я растрачиваю свою жизнь на охоту, а еще путешествую с целью охоты. Это все, что я люблю делать.

Я ухитрился просто кивнуть, удержав глаза на измерителе давления масла. Всякие бывают виды безработицы. Потом повернул голову направо, посмотрел на него и спросил:

– Вы в самом деле охотитесь? Вы не идете по следу Волкова?

Он выглядел искренне озадаченным.

– Не думаю, что я вас понял, сэр.

Я кивнул.

– Извините, не знал. Волков – это наша легенда о кладе, спрятанном здесь, в Лапландии. Обычно один-два человека разыскивают его здесь каждое лето.

– В самом деле, сэр? – он выглядел заинтересованным, но только так, из вежливости. – Не знал, что тут спрятан клад.

– Ну, по-моему, его тут нет. И даже если он и был, то, думаю, давно исчез; более того, лично я считаю, никаким кладом тут никогда не пахло. Однако есть сорт помешанных, которым нравится в него верить.

– Вы когда-нибудь расскажете мне эту историю?

– Кошмар! Историй столько, сколько и людей, его ищущих; у всех своя точка зрения. Поначалу считалось, что Волков был выходцем из приполярной России, богатым инженером или кем-то в этом роде, из Мурманска, на северном побережье. Когда началась революция, зимой 1917-1918 года он задумал сбежать и взял курс на Финляндию. Та только что получила независимость. Он тоже захотел независимости для себя, жены и состояния. Жена сюда добралась, а он и драгоценности – нет. Так что где-то здесь, – я очертил рукой угол около 270 градусов, – лежит его выбеленный временем скелет, скрывающий в грудах костей мешочек золотых и бывших в употреблении царских запонок.