- Лучше бы ты мне не говорил.

- Но ты же сама захотела.

- Да, я знаю.

Они дошли до края дорожки. Потом повернулись и молча пошли назад к школе. На площадке девочки играли в теннис.

- Отлично, сорок, - воскликнул учитель английского - старик по прозвищу Беззубый Кэрол.

- Я ничего не вижу, - сказала Сесилия. - Я целый час проторчала перед зеркалом.

- Даже если бы я не читал про то, как меняются у человека черты лица, я бы додумался сам. Что с ней происходит, все время спрашивал я себя, почему у нее стало такое интересное лицо?

- По-моему, ты все это придумал.

- Может быть.

Они наблюдали за игрой в теннис. Он не из тех, кто ошибается, и не из тех, кто что-то сочиняет. Если бы у нее были хотя бы веснушки, как у отца - хоть немного, на лбу или на носу.

- Божественно! - восклицал Беззубый Кэрол. - Ну просто божественно! не унимался он, и игра продолжалась. Беднягу должны уволить, сказал Абрахамсон.

Они пошли дальше. Она тоже слышала, сказала Сесилия, что его скоро уволят. Жаль, потому что он был неплохой учитель: делай, что хочешь, только тихо.

- Купи у меня пирожное, - предложил Абрахамсон.

- Не говори никому, пожалуйста.

- Ты можешь покупать хоть каждый день. Я сам никогда все не съедаю.

Прошло время. Пятнадцатого июня Сесилии исполнилось тринадцать лет. По этому поводу произошла большая суматоха, как всегда получалось у них в семье по случаю чьего-нибудь дня рождения. Ронан подарил ей "Повесть о двух городах", мать - платье с розовыми бутонами, которое сама сшила, а братья - красный браслет. На обед они ели курицу с жареной картошкой и фасолью, а на десерт лимонный пирог.

Все ее от души поздравляли.

- С днем рождения, дорогая, - негромко сказал Ронан, дождавшись, пока все соберутся. Он по-настоящему ее любил, она знала это, и им обоим очень нравилось ходить по воскресеньям в мастерскую. Она тоже любила его. Ей никогда не приходило в голову, что его можно не любить.