Часто он застревал на месте, словно забывал, где находится, и принимался насвистывать "Британских Гренадеров" - песню, под которую маршировал полк, в котором он когда-то служил. Его обязанности заключались лишь в том, чтобы проверять по именам учеников, и еще на утренних построениях, которые проводил каждый день мистер Хоран, зачитывать иногда зычным голосом нелепые объявления. Все остальное время он витал в каких-то своих собственных облаках, абсолютно не интересуясь ни застарелыми феодальными войнами, не затихающими среди учителей и воспитателей, ни шестьюдесятью восемью детьми, за чью судьбу он якобы нес ответственность.

Сесилия была несказанно удивлена, когда однажды утром прямо посреди урока физики, который вела мисс О'Шонесси, ей было велено явиться в кабинет директора.

Мисс О'Шонесси показывала, как меняет цвет лакмусовая бумажка, когда в класс вошел Микки - мальчик, обычно исполняющий поручения - и сказал, что директор хочет немедленно видеть Сесилию; гул, постоянно гулявший по классу, тут же прекратился. Причиной такого срочного вызова могло быть какое-нибудь несчастье.

- А, - проговорил Буйвол, когда Сесилия открыла дверь кабинета, в котором он обычно принимал пищу, читал "Айриш Таймс" и беседовал с родителями. На краю директорского стола стоял поднос с остатками завтрака и валялся приключенческий роман в мягкой обложке. - А, - сказал он опять, и не стал продолжать. Его холостяцкое существование громко сообщало о себе бесцветной обстановкой кабинета, рядом курительных трубок, расставленных над тускло тлеющим камином, и вымпелами Гренадерского полка, развешанными по обитым темными панелями стенам.

- Что-нибудь случилось, сэр? - нерешительно спросила Сесилия: мысль о возможном несчастье носилась в воздухе.

Директор поднял на нее глаза, и в них не было даже намека на строгость.