Насвистывая гренадерский марш, он взял с камина одну из трубок и не торопясь наполнил ее табаком. Потом свист прекратился, и он сказал:

- Плата за учебу частенько запаздывает. Я понимаю, что у тебя несколько необычные обстоятельства, и ты редко видишь своего отца. Но я был бы очень признателен, если бы следующий раз, когда вы с ним встретитесь, ты сказала бы ему, что платить лучше вовремя.

Чиркнула спичка, трубка задымилась. Формально Сесилию еще не отпустили, но могучая рука директора потянулась к раскрытому роману, и это означало, что аудиенция окончена. Сесилии никогда прежде не приходило в голову, что за школу платит отец, а не мать с Ронаном. Она удивилась тому, что именно на него возложена эта обязанность, и решила, что при следующей встрече непременно должна его поблагодарить. И ей было неловко слышать, что плата часто опаздывает.

- А, - произнес Буйвол, когда она была уже в дверях, - У тебя: а: у тебя все нормально? Ну: а: семейные неурядицы:

- Но это было давно, сэр.

- Ну, да. Ну, да. Ну все-таки:

- Все нормально, сэр.

- Ну, хорошо, хорошо.

Интерес к родительскому разводу стал вянуть, и, наверное, исчез бы совсем, если бы не странное поведение мальчика по имени Абрахамсон. Примерно через месяц после той субботы, когда Сесилия с отцом смотрели "Унесенных ветром", она стала замечать, что Абрахамсон все время пристально на нее смотрит.

Каждое утро во время собраний, которые проводил в большом зале мистер Хоран, она чувствовала, как темные глаза пристально ощупывают ее с головы до ног, и когда бы они ни встретились - в коридоре или на теннисном корте - Абрахамсон бросал на нее быстрый взгляд и тут же отводил глаза, стараясь, чтобы она не заметила. Отец мальчика торговал мебелью, поэтому изредка появлялся у них в чапелизодском доме.

Больше никто к ним не ходил - все шестьдесят семь соучеников Сесилии жили слишком далеко от Чапелизода.