— Но он мог сконструировать этого робота ещё до того, как отправился на тот свет, — резонно подметил Боб, — а его последователи затем просто воспользовались им.

Таня не отпускала рук Морана, который почувствовал, как её пальцы вновь сжали их, даже сильнее, чем раньше.

— Он жив, Боб!.. Уверяю, что он сейчас разгуливает на свободе!.. Я уверена в этом!

Эта непоколебимая убежденность молодой женщины в своей правоте начинала все больше и больше смущать француза. Но его разум неуклонно диктовал ему, что верить её словам бессмысленно. Случись, что настоящий Минг по-прежнему жив — и он, Боб Моран, окажется ввергнутым в дикую фантасмагорию, в полнейшее безумие.

— Объясните, пожалуйста, — обратился он вновь к Тане, — как так получилось, что если ваш дядюшка находился на борту «Наги», то по прибытии её в Калькутту он на берег не сходил и что, по всем признакам, его не было даже на борту в то время, когда Билл и я вскоре поднялись на яхту?

— Он покинул «Нагу» ещё при входе в устье дельты, — ответила она. — Специальный самолет должен был доставить его оттуда в Даржелинг, недалеко от границы с Тибетом. Там дядя должен был возобновить важные для него контакты в целях реорганизации своей сети пособников в Центральной Азии.

— А что же с вами?..

— Мне было приказано дожидаться его распоряжений здесь…

Моран на мгновение задумался. Разумеется, он не верил в воскрешение Желтой Тени. И все же следовало признать, что с той ночи, когда обнаружили убийство лорда Фэарбриджа в Лондоне, выстроилась целая цепь событий, окруженных волнующей тайной. И этот секрет следовало любой ценой раскрыть, чтобы устранить новую опасность для мира, нависшую со стороны движения Древняя Азия. Не важно, кто его возглавляет — Минг или иное лицо. Эту угрозу все равно надлежало устранить и избежать тем самым новых смертей ни в чем не повинных людей как на Западе, так и на Востоке, жертв неслыханных махинаций, затеваемых чудовищным монголом.